Сакартвело против Самачабло

Сакартвело против Самачабло

Здесь мне хочется сделать небольшое отступление. Из многочисленных разговоров с грузинскими участниками событий лета и осени 2004 года я сделал вывод, что у них была своя логика, позволявшая в какой-то мере оправдывать ведение боевых действий. Они развивали целую теорию о том, что никакой Южной Осетии нет, а есть исконно грузинская территория под названием Шида Картли («Внутренняя Грузия»), или Самачабло, — по имени князей Мачабели, чьи феодальные владения там находились. На этой территории живут осетины, но это не значит, что они имеют право ею владеть.

Стоит вспомнить, что в тот момент реально представляла из себя Республика Грузия — Сакартвело по-грузински или Джорджия по-западному. Южная Осетия и Абхазия де-факто отделились. Аджария вроде бы формально оставалась в составе Грузии, но её президент Аслан Абашидзе при каждом удобном случае демонстрировал, что он возглавляет не какой-то там субъект, а самостоятельное государство. Все грузины очень болезненно переживали, что во время довольно частых визитов Эдуарда Шеварднадзе в Батуми Абашидзе всегда показательно не делал навстречу высокому гостю ни одного шага и президент Грузии был вынужден подходить к нему сам. А ведь Абашидзе был, по сути, всего лишь главой одного региона, небольшой области! Но в дипломатическом протоколе очень важны все нюансы, и такое поведение Абашидзе всегда считалось демонстрацией того, что Аджария власть Грузии категорически не признаёт.

На тот момент в Грузии скопились сотни тысяч беженцев — из Абхазии и Южной Осетии. Практически все они жили в основном в Тбилиси. Заняли почти все столичные гостиницы, и при этом надо сказать, что эти люди были очень политически активными. Они громко требовали от власти вернуть всё, что они потеряли, что осталось там, где они жили раньше, — дома, имущество, сады, виноградники, землю. Беженцы оказывали очень сильное давление как на позицию правительства Грузии, так и на настроения простых граждан республики. Поэтому, повторюсь ещё раз, я думаю, что понять грузин можно.

Но у осетин была своя правда. Они говорили, что это грузины начали военный конфликт, это Звиад Гамсахурдия, первый президент Грузии, пригнал на землю Южной Осетии войска — даже не войска, а какие-то добровольческие отряды, неизвестно кому подчинявшиеся. От рук так называемых грузинских национальных гвардейцев погибло огромное число наших родных и близких — забыть об этом невозможно, поэтому будем сопротивляться до последнего.

Следующий президент Грузии — Эдуард Шеварднадзе, бывший министр иностранных дел СССР, которого считали самым авторитетным из грузин и потенциальным спасителем отечества, по сути, продолжил линию своего предшественника и политического противника Гамсахурдия. Когда в 1992 году жители Южной Осетии проголосовали на референдуме за отделение от Грузии, Шеварднадзе отдал приказ начать против осетин военную операцию. Но всё, чего смогли добиться грузинские отряды, это к июню 1992 года закрепиться на левом берегу реки Большая Лиахва, разделяющей Цхинвал. На дальнейшее продвижение сил у грузинских отрядов явно не хватало. Тут и появились в южноосетинской столице российские миротворцы — о чём мне и зрителям фильма рассказал Сергей Шойгу. Их вхождение в город местные жители восприняли как военную победу над Грузией. Правда, за это заплатили жизнью более трёх тысяч мирных людей, более трёхсот пропали без вести и ещё около 40 тысяч осетин стали беженцами.

Прошло 12 лет, и в 2004 году вновь избранный президент Грузии Михаил Саакашвили во время своей инаугурации поклялся на иконе объединить раздробленную страну и превратить её в сильное единое государство. Его первыми шагами в этом направлении стало выставление постов грузинской полиции у Рокского тоннеля, по которому в Южную Осетию шли российские грузы. Их стали задерживать, а в грузинские сёла вокруг Цхинвала ввели подразделения грузинской армии. Потом Саакашвили объявил о том, что он намерен выйти из Дагомысских соглашений о восстановлении мира, и южноосетинскую столицу вновь начали обстреливать.

Теперь мы уже знаем, к чему это привело спустя четыре года — к грузинско-осетинской войне, в которой Россия поддержала Южную Осетию и затем официально признала её суверенным государством.

Но тогда заканчивалось лето 2004 года и о том, что произойдет через четыре года, никто, естественно, не знал.