Допрос в вагоне

Допрос в вагоне

Думал ли Жуков о судьбе Сердича, командира его корпуса, вызванного по служебному делу в Минск и там арестованного, когда через несколько недель его самого вызвали телефонным звонком… в Минск? Ему объяснили, что его приглашают для обсуждения его кандидатуры на предмет возможности его назначения на должность командира 3-го кавалерийского корпуса. Прибыв в штабной вагон командующего Белорусским военным округом, он рассчитывал найти там комкора Мулина, временно исполняющего обязанности командующего округом,  – через два месяца и он будет арестован. Но Жукова встречал недавно назначенный комиссар округа Голиков, будущий Маршал Советского Союза и один из самых заклятых врагов Жукова на протяжении всей его службы в армии. Маленького роста, с наголо обритой крупной головой, Филипп Иванович Голиков принадлежал к довольно распространенному типу командиров Красной армии: большевик с большим партийным стажем, он получал назначения попеременно то на комиссарские, то на командирские должности. Он заочно окончил Академию имени Фрунзе и в 1934 году возглавил политотдел Наркомата обороны, а в 1937 году стал одним из главных чистильщиков армии. И вот этот могущественный и опасный человек начал расспрашивать Жукова о его биографии и личной жизни. «Задав мне ряд вопросов биографического порядка, Ф.И. Голиков спросил, нет ли у меня кого-либо арестованных из числа родственников или друзей. Я ответил, что не знаю, так как не поддерживаю связи со своими многочисленными родственниками. Что касается близких родственников – матери и сестры, то они живут в настоящее время в деревне Стрелковка и работают в колхозе».

В этот момент допроса Георгий Константинович шел по лезвию бритвы, потому что в его семье была тайна. Он никогда об этом не рассказывал, но сегодня, благодаря свидетельству его дочери Эры, мы знаем, что Александр Зуйков, брат Александры и, следовательно, шурин Жукова, был белогвардейским офицером, воевал против красных и был ими расстрелян, предположительно в 1921 году. В той обстановке, которая сложилась в 1937 году, за утаивание этого факта Жукова запросто могли поставить к стенке. У нас есть тому десятки примеров. Достаточно привести только один. 22 июля 1937 года Сталин получил письмо от дивизионного комиссара Г.Н. Маркова, который признался в том, что неправильно указывал в документах дату своего рождения и год вступления в партию, а также скрыл свое уголовное прошлое. По приказу Сталина он за свой обман был расстрелян в январе 1938 года, несмотря на то что указ от 21 июня обещал прощение всем, кто явится с повинной[202]. К счастью, похоже, ни Голиков, ни НКВД не были в курсе истории жуковского шурина. Итак, первая часть экзамена была выдержана успешно. Вторая обещала стать намного сложнее, но, если верить воспоминаниям Георгия Константиновича, он справился и с этим испытанием, не поступившись своими принципами и достоинством:

«Из знакомых и друзей – много арестованных.

 –  Кто именно?  – спросил Голиков.

Я ответил:

 –  Хорошо знал арестованного Уборевича, комкора Сердича, комкора Вайнера, комкора Ковтюха, комкора Кутякова, комкора Косогова, комдива Верховского, комкора Грибова, комкора Рокоссовского.

 –  А с кем из них вы дружили?  – спросил Голиков.

 –  Дружил с Рокоссовским и Данилой Сердичем… с комкором Косоговым и комдивом Верховским при совместной работе в Инспекции кавалерии. Я считал этих людей большими патриотами нашей Родины и честнейшими коммунистами,  – ответил я.

 –  А вы сейчас о них такого же мнения?  – глядя на меня в упор, спросил Голиков.

 –  Да, и сейчас.

Ф.И. Голиков резко встал с кресла и, покраснев до ушей, грубо сказал:

 –  А не опасно ли будущему комкору восхвалять врагов народа?

Я ответил, что я не знаю, за что их арестовали, думаю, что произошла какая-то ошибка. Я почувствовал, что Ф.И. Голиков сразу настроился на недоброжелательный тон, видимо, он остался не удовлетворенным моими ответами»[203].

Этот допрос определенно имел место. Это была обычная процедура при назначении на должность. Происходила вышеописанная сцена между 29 мая 1937 года – датой ареста Уборевича – и 22 июня того же года («Прошло не менее месяца после встречи и разговора… вскоре все же был получен приказ наркома обороны о назначении меня командиром 3-го конного корпуса»,  – как пишет сам Жуков). Известно, что Ежов как раз в то время по собственной инициативе готовил «кавалерийское дело», в котором роль главного обвиняемого должен был играть Буденный. Поэтому он стремился собрать показания бывших сослуживцев Буденного, таких как Грибов, Верховский и Косогов, которые должны были вскрыть существование в инспекции кавалерии «военно-фашистского заговора», возглавляемого Буденным[204]. Однако Сталин, прочитав представленные ему материалы, лишь написал на полях: «Не посылать больше Буденному секретных материалов»[205]. Старый усач-кавалерист сохранил жизнь, за что отплатил хозяину целым ворохом доносов на других. В данном контексте представляется весьма возможным то, что Ежов поручил Голикову прозондировать Жукова на предмет сбора компромата на Буденного. Однако мемуарист путает имена, произнесенные в ходе этого допроса: Сердич, арестованный 15 июля 1937 года, Ковтюх – 10 августа, Вайнер – 15-го, Рокоссовский – 17-го, Грибов – 28 января 1938 года, не могли фигурировать как «враги народа» в разговоре, происходившем в вагоне Мулина. К тому времени арестованы были только Верховский и Косогов. Можно предположить, что Жуков добавил фамилию Рокоссовского, потому что хотел в старости протянуть ему руку после двадцати лет ссоры, показав, что не входил в число тех, по чьей вине он пострадал. Зимой 1941/42 года судьба сведет вместе Жукова, Рокоссовского и Голикова во время Битвы за Москву. Жуков будет командовать Западным фронтом, Рокоссовский – 16-й армией, а Голиков – 10-й армией. Последний окажется не способен овладеть Сухиничами – небольшим городком в Калужской области, приобретшим стратегическое значение. Жуков в грубой форме отстранит его от командования армией и заменит Рокоссовским. Та же ситуация повторится в марте 1943 года на Воронежском фронте: тогда Жуков заменит Голикова Ватутиным. За это Голиков отомстит Жукову в 1946 году, когда энергично выступит против него на Высшем военном совете, на котором Жуков будет снят с должности.

Но вернемся в 1937 год и к допросу Жукова Голиковым. Против него выдвигалось также обвинение, касавшееся его характера. Некто Юнг, комиссар 4-й дивизии, а затем 3-го кавалерийского корпуса, донес, что Жуков грубо ведет себя с подчиненными и политработниками. В Красной армии, где даже генералы легко «подносили в морду», грубость не считалась серьезным недостатком. Однако случай Жукова, похоже, выходил за обычные рамки, раз о нем заговорил комиссар. У нас имеется множество свидетельств, в том числе и Рокоссовского, который во время Битвы за Москву неоднократно был вынужден просить Жукова сменить тон, заявляя, что в противном случае он будет вынужден положить трубку[206].

Гораздо более серьезным был упрек Голикова в грубости с политработниками и недооценке их роли и значения. Жуков ответил, что критикует только тех, кто выполняет свои обязанности халатно, как демагог. Раздраженный Голиков выпустил последнюю стрелу: «Есть сведения, что не без вашего ведома ваша жена крестила в церкви дочь Эллу. Верно ли это?» – «Это очень неумная выдумка!» – взрывается Георгий Константинович. В этом пункте Жукову просто невозможно не поверить. Ведь в 1937 году быть коммунистом и крестить ребенка в церкви было так же немыслимо, как в 1939 году заказать кошерную пищу в берлинском ресторане.

На этом месте разговор, который мог приобрести для Жукова очень опасный оборот, был прерван приходом Мулина. Комкор сообщил, что военный совет округа предлагает его кандидатуру на должность командира 3-го кавалерийского корпуса. Опять же по рассказу Жукова, Голиков протянул Мулину донесение комиссара Юнга, в котором некоторые места были подчеркнуты красным карандашом. Мулин будто бы, прочитав поданные ему страницы, заявил: «Надо пригласить Юнга и поговорить с ним. Я думаю, что здесь много наносного. Езжайте в дивизию и работайте. Я свое мнение сообщу в Москву. Думаю, что вам скоро придется принять 3-й корпус». Голиков выслушал Мулина, не сказав ни слова.

Выходя из штабного вагона Мулина, Жуков, должно быть, задавался вопросом, насколько велики его шансы выжить. 22 июля 1937 года он был назначен на должность командира 3-го кавалерийского корпуса. Успокоило ли его это назначение? А как оно могло его успокоить? Через несколько недель после этого он узнал об арестах Ковтюха, Вайнера, Рокоссовского, потом его заместителя, Александра Горбатова, вместе с которым он будет воевать в Великую Отечественную войну.

Судьба Горбатова является ярким примером причудливой извилистости жизненного пути некоторых военных во время Большого террора. В сентябре 1937 года он был исключен из партии. В марте 1938 года восстановлен, затем назначен заместителем Жукова, командовавшего тогда 6-м кавалерийским корпусом. Новый поворот судьбы: арест в октябре 1938 года. Даже под пытками он отказался подписать ложные признания и оклеветать других людей. Приговоренный к двадцати годам лагерей (неточность авторов. Сам Горбатов пишет в мемуарах: «Меня снова ввели в зал и объявили приговор: пятнадцать лет заключения в тюрьме и лагере плюс пять лет поражения в правах» – Горбатов А.В. Годы и войны. М.: Воениздат, 1989. С. 128. – Пер.), он был освобожден 5 марта 1941 года. В начале войны был заместителем командира корпуса, входившего в состав 19-й армии, которой позднее командовал Рокоссовский. Он дослужится до звания генерал-полковника, станет Героем Советского Союза, а войну закончит в должности коменданта Большого Берлина.

В своих мемуарах и Рокоссовский, и Василевский, и Жуков очень тепло отзываются об Александре Горбатове. Не было ли это выражением их восхищения стойкостью одного из немногих офицеров, ни на кого не писавшего доносов? В своих собственных воспоминаниях – «Годы и войны»[207] – Горбатов описал страшную атмосферу, создавшуюся в армии в период Большого террора, когда многие доносили друг на друга, когда старшие командиры унижались, даря лошадей особистам – то есть сотрудникам особых отделов НКВД в армии. Много места отведено фантасмагорическим разговорам, услышанным им в тюремных камерах. Заключенные убеждали его, что лучше подписать признание и доносить, доносить без остановки, потому что чем больше людей будет арестовано, тем скорее руководители страны поймут, что Ежов – платный агент врагов Советского Союза. После вынесения приговора Горбатова отправили в Магадан – самое страшное место ГУЛАГа, откуда он писал письма Сталину, не получив ответа ни на одно. Затем его этапировали в Москву, пересмотрели дело и освободили, ничего не объяснив. На следующий день он был вызван к Тимошенко, занимавшему тогда пост наркома обороны. Тот принял его сердечно и сообщил, что распорядился выплатить ему содержание по занимаемой должности за все тридцать месяцев «отсутствия». Потом, с фальшивым видом, который восхитил бы Кафку, объявил вернувшемуся из Магадана вчерашнему заключенному, что тот получит путевку в «шикарный» санаторий, чтобы восстановить силы после «продолжительной и опасной командировки».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Показательный допрос

Из книги Город, где стреляли дома автора Афроимов Илья Львович

Показательный допрос В оккупированном Брянске немцы создали генеральный штаб тыловой области, призванный обеспечить тыл танковой армии Гудериана. Условно этот штаб назывался Корюк?532. Капитан фон Крюгер руководил отделом по борьбе с партизанами и подпольем и славился


Допрос пленного

Из книги Боевая подготовка спецназа автора Ардашев Алексей Николаевич

Допрос пленного Солдат спецназа действует на территории противника. Одной из его главных задач является поиск особенно важных объектов, для чего ему необходимо захватывать людей и силой вытягивать из них необходимую информацию. То, что солдат знает, как выжать эту


Допрос пленных

Из книги Боевая подготовка ВДВ [Универсальный солдат] автора Ардашев Алексей Николаевич

Допрос пленных Пленные являются важнейшим источником получения сведений о противнике (особенно офицерский состав). Через них можно установить численность, состав группировки и вооружение противника, нумерацию его частей, характер укреплений, политико-моральное


Допрос пленного

Из книги Волкодав Сталина [Правдивая история Павла Судоплатова] автора Север Александр

Допрос пленного Десантник действует на территории противника. Одной из его главных задач является поиск особенно важных объектов, для чего ему необходимо захватывать людей и силой вытягивать из них необходимую информацию. То, что солдат знает, как выжать эту информацию,


Допрос с пристрастием

Из книги Отпуск на войну автора Байкалов Альберт Юрьевич

Допрос с пристрастием Впервые «тучи сгустились» над главным героем нашей книги 23 ноября 1938 года. В тот день на заседании парткома 5-го отдела ГУ ГБ НКВД СССР слушалось его персональное дело. Вот как это происходило, согласно выписке из протокола заседания парткома.Сначала


«Допрос с пристрастием» — 2

Из книги Базовая подготовка спецназа [Экстремальное выживание] автора Ардашев Алексей Николаевич

«Допрос с пристрастием» — 2 Очередное заседание парткома НКВД СССР состоялось 18 июля 1939 года. Сейчас неважно, какие еще вопросы обсуждались в тот день. Нам интересен только одиннадцатый раздел повестки дня. Он был посвящен рассмотрению «дел о партнарушениях». Коммунисты


Глава 56 Допрос

Из книги Сердюков гейт [Мебель, женщины, миллиарды. Жизнь и нравы вредителей XXI века] автора Табуреткин Иван

Глава 56 Допрос – Значит, так. – Кемеж заглянул в листок и уставился на Балуна: – При каких обстоятельствах вы, гражданин Крымский, оказались в рядах карательного батальона «Украина»?– Не Крымский я, – ловя себя на мысли, что после всего увиденного за этот


Допрос пленного

Из книги автора

Допрос пленного Солдат спецназа действует на территории противника. Одной из его главных задач является поиск особенно важных объектов, для чего ему необходимо захватывать людей и силой вытягивать из них необходимую информацию. То, что солдат знает, как выжать эту


Допрос пленных

Из книги автора

Допрос пленных Пленные являются важнейшим источником получения сведений о противнике (особенно офицерский состав). Через них можно установить численность, состав группировки и вооружение противника, нумерацию его частей, характер укреплений, политико-моральное


§ 3.8. Первый допрос

Из книги автора

§ 3.8. Первый допрос 29 декабря то, о чем так давно говорила общественность, наконец свершилось: Анатолия Сердюкова вызвали на допрос к следователю. Правда, пока лишь в роли свидетеля. Видимо, скопилось-таки достаточно вопросов и оснований, чтобы тревожить столь важного