Германский и австро-венгерский противники в конце 1914 – начале 1915 г. Выбор направления главного удара

Германский и австро-венгерский противники в конце 1914 – начале 1915 г. Выбор направления главного удара

Первый период войны закончился. «Этот славный по физическим подвигам бойцов период, – вспоминал осенью 1916 г. генерал от инфантерии Ф. Ф. Палицын, – был ужасен по отсутствию твердой мысли и последовательности в исполнении. Как в записках в начале войны, так и теперь утверждаю, что Россия обязана возможности такого явления отсутствию Генерального штаба. Генерального штаба не было и нет. Попытки создать его с 1905 г. в 1908 г. кончились крахом. У нас существуют офицеры Генерального штаба и подчас способные и одаренные, но института Генерального штаба, мысли Генерального штаба, трудящейся над подготовкой войны вырабатыванием работников, приспособленных к совместной работе в объединенном направлении в достижении целей войны, у нас нет»1. Эти недостатки системы управления проявлялись вновь и вновь. В конце 1914 – начале 1915 г. перед высшим военным командованием вновь с особой остротой встал вопрос о направлении главного удара.

Николай Николаевич (младший) опять метался из одной крайности в другую. 2 января 1915 г. он сообщал союзникам о своей готовности перейти в наступление на германском участке фронта, как только к Варшаве подойдут Гвардейский и 6-й Сибирский корпуса, и, следовательно, к удержанию обороны по Карпатам. Через два дня он уже просил Ж. Жоффра рассмотреть возможность посылки в Россию части боеприпасов из резерва французской армии, иначе русская вынуждена будет ограничиться активной обороной2. В любом случае, сил для одновременного наступления на двух направлениях уже не хватало, но при любом варианте речь не шла об уменьшении активности на германском участке русского фронта.

31 декабря 1914 г. (13 января 1915 г.) М. В. Алексеев представил доклад о стратегических соображениях Н. И. Иванову, а копия была направлена в Ставку. Доклад содержал два основных положения. Во-первых, М. В. Алексеев считал принципиально невозможным вести наступление сразу на двух направлениях, а следовательно, полагал необходимым сосредоточить все усилия лишь на одном, ограничившись на другом обороной. Во-вторых, генерал полагал, что на Восточно-Прусском театре находятся силы, значительно превосходящие его потребности, «в ущерб главному направлению (выделено мной. – А. О.), и что мы втянули их в безнадежную борьбу, которой следовало избежать. На короткое, по крайней мере, время нам нужно перебросить оттуда часть сил на левый берег Вислы, где решается участь данного периода кампании, а быть может, и более (выделено мной. – А. О.)»3.

Таким направлением М. В. Алексеев считал отнюдь не Карпаты, а левый берег Вислы. Именно здесь он и предлагал организовать наступление, причем как можно быстрее, для чего необходимо было перебросить к имеющейся здесь пехоте кавалерию. «При оценке относительной возможности левого берега Вислы и Галицийского (театра. – А. О.), нужно признать, – писал генерал, – что в данное время и при сложившейся обстановке важнейшим является левобережный. Здесь находится значительная часть союзных сил, здесь действуют германские войска, которым принадлежит Верховное командование и управление. Хотя австрийцы и имеют на Галицийском театре значительные силы, но поражение их обстановки на левом берегу в крупных чертах не изменит»4. Итак, М. В. Алексеев предлагал наступать силами Юго-Западного фронта на преимущественно германскую группировку, в то время как Северо-Западный фронт должен был провести отвлекающую атаку. Направление удара, предлагаемого начальником штаба Юго-Западного фронта, лежало между реками Вислой и Пилицей, в обход крепости Кракова.

Во второй половине ноября 1914 г. основные силы генерала Р. Д. Радко-Дмитриева находились всего в двух переходах от восточных фортов Кракова. Однако они составляли всего лишь два потрепанных корпуса, остальные же части его армии уже втянулись в бои на Карпатских перевалах. Обеспечить блокаду крепости или хотя бы отсечь ее от южного и западного направлений этими силами Р. Д. Радко-Дмитриев не мог. Правда, в середине ноября М. В. Алексеев решил собрать осадную армию. Краков был окружен кольцом из шести мощных фортов, но периметр крепости был невелик, и никто не ожидал, что она выдержит сколько-нибудь долгую осаду. Новую армию должен был возглавить комендант Брест-Литовска генерал В. А. Лай-минг, начальником корпуса инженеров стал генерал А. В. фон Шварц. Однако едва штаб этой армии успел провести несколько совещаний, как началась Лодзинская операция. От подготовки осады Кракова пришлось отказаться. Кроме того, русские армии уже начали испытывать недостаток в боеприпасах и обученном пополнении. Во 2-й Гвардейской дивизии, например, запас патронов к 19 ноября составлял только 180 на винтовку, в то время как за три дня предыдущих боев расходовалось в среднем по 715 патронов на винтовку, а ближайший их подвоз ждали только 21 ноября5.

Стратегической целью удара, предлагаемого М. В. Алексеевым, таким образом, оставалась Австро-Венгрия. Эта записка имеет особое значение ввиду непонимания его позиции этого периода, бытующей и у мемуаристов, и у историков. «Генерал Иванов, при энергичной поддержке Брусилова и несочувствии своего начальника штаба ген. Алексеева, не оказавшего, однако, решительного противодействия (выделено мной. – А. О.), настаивал на сосредоточении главных сил и средств для форсирования Карпат и наступления на Будапешт»6. С другой стороны, Н. И. Иванов говорил о том, что согласился на наступление в Карпатах под давлением М. В. Алексеева, а тот, в свою очередь, находился под сильнейшим влиянием «сухого доктринера» генерала В. Е. Борисова7. Причем сама по себе идея этого наступления возникала неоднократно.

7 (20) ноября 1914 г. сербский посланник в России М. Спалайкович известил воеводу Р. Путника о том, что Россия давно приняла решение о наступлении в Венгрии с целью оказания помощи Сербии. Русское командование, по словам сербского дипломата, рассчитывало достичь Будапешта за шесть дней8. Н. И. Иванов усиливал 8-ю армию генерала А. А. Брусилова, ослабляя краковское направление. В свою очередь, А. А. Брусилов надеялся реализовать план перехода через Карпаты. 6 (19) ноября 24-й армейский корпус, который до этого прикрывал подступы к Перемышлю, по его приказу перешел в наступление с целью вторжения в Венгрию. 16 (29) ноября корпус подошел к Ростокскому перевалу и 18 ноября (1 декабря) овладел им. Дорога на равнину была открыта, но А. А. Брусилов изменил задачу: теперь корпус должен был двигаться на запад от перевала, отсекая силы отступавших австрийцев от Карпатского хребта9. Это явно усложняло задачу корпуса, а между тем он не был поддержан резервами. Русское Верховное командование рассчитывало на помощь со стороны сербской армии.

К концу сентября 1914 г. она находилась далеко не в лучшем состоянии. Уже сказывалась неподготовленность Сербии к длительной и масштабной войне: с приходом холодов начал чувствоваться недостаток в зимнем обмундировании. Значительные потери кадровых офицеров были практически невосполнимы, кроме того, не хватало боеприпасов10. Довольно быстро Россия сумела оказать помощь союзнику за счет трофеев, захваченных в Галиции, большая часть которых через Румынию была отправлена сербам. К середине октября сербская армия получила 3 млн патронов, 15 090 гимнастерок, 1715 брюк, 5481 шинель11. Рассчитывать на постоянную благосклонность Бухареста в вопросе о провозе военных грузов через румынскую территорию было невозможно. Главным путем доставки собственно военных грузов из России в Сербию стал Дунай.

Еще 3 (16) августа 1914 г. для оказания военной помощи Сербии по Дунаю в России была создана Экспедиция особого назначения во главе с капитаном 1 ранга М. М. Веселкиным12. В ее состав вошли три пассажирских и 11 буксирных пароходов, 130 больших шаланд и 15 брандеров. Экспедиция базировалась в порту Рени, где М. М. Веселкину подчинялись и укрепления, которые возводились для обороны судоходства по Дунаю и Пруту13. Плавание в Сербию было рискованным: русские транспорты могли стать легкой добычей противника. Дунайская речная флотилия Австро-Венгрии практически не имела равносильного противника. В ее состав входили два дивизиона мониторов, на вооружении которых были 1–2 130-мм, 2–3 75-мм орудия, вооруженные пароходы, дозорные суда и прочее14.

Под Белградом шли тяжелейшие бои, город подвергался безостановочной бомбардировке австрийской артиллерией. Со 2 по 4 октября 1914 г. здесь находился Р. Рейсс, профессор Лозаннского университета, к этому времени столицу Сербии обстреливали безостановочно уже 36 дней. «Я думаю, никто не попытается оспорить тот факт, – писал он, – что Белград является открытым городом, так как старая турецкая крепость не может считаться современным укреплением. Это интересный исторический памятник и ничего более»15. 3 октября сербская артиллерия подбила вражеский монитор «Лейта», и австрийцы вынуждены были отбуксировать его в тыл для ремонта16. Благодаря поставленным в районе сербской столицы минным заграждениям удалось ограничить возможности австрийцев, однако полной уверенности в безопасности не было. Военная разведка доносила, что в районе болгарского Видина находились два австрийских парохода, имевших на вооружении по четыре орудия и четыре пулемета, команды которых состояли из австрийских и германских матросов. Возможна была и постановка мин по пути следования каравана17.

30 сентября (13 октября) 1914 г. экспедиция в составе семи колесных пароходов и 16 барж двинулась из Рени в Сербию. Ввиду опасности обстрелов или атак со стороны австро-венгерской флотилии на пароходы были установлены 75-мм и 47-мм орудия. Караван вез 32 814 ящиков с патронами, 322 ящика со снарядами, 214 бухт колючей проволоки, 12 500 пудов угля, 1700 пудов сена, 99 бочек кислоты, 467 бочек минерального масла, 426 бочек ядовитого бензина, 67 бочек спирта. В страну было доставлено два шестидюймовых орудия и 1 тыс. снарядов к ним, а также 13 тыс. снарядов к полевой артиллерии. Кроме того, на баржах находились 753 лошади, большое количество материала, необходимого для понтонов. 8 (21) октября экспедиция благополучно достигла пункта назначения и через шесть дней вернулась домой18.

Австрийская флотилия, предпринимавшая активные усилия по поддержке своих войск, не смогла препятствовать движению русских кораблей. В немалой степени этому способствовало установление минных заграждений на Саве и Дунае, в результате чего 23 октября монитор «Темеш» подорвался на мине и затонул у острова Грабовец19. Опасность пришла с другой стороны: первый русский транспортный караван Экспедиции особого назначения, следовавший по Дунаю в Сербию, был обстрелян пограничным болгарским пикетом. Стрельба прекратилась только после того, как на вооруженном пароходе «Румыния» расчехлили орудия и навели их на болгарский берег20.

Прибытие русского каравана с боеприпасами существенно сказалось на обороноспособности Сербии. Конечно, прежде всего речь идет о снарядах. Их нехватка в октябре – ноябре 1914 г. стала чрезвычайно тяжелой проблемой. Сербская артиллерия вынуждена была отвечать на 20 выстрелов противника лишь одним, командование даже снимало некоторые батареи с фронта по причине отсутствия боеприпасов21. В сложившейся ситуации реальную помощь могла оказать только Россия. Что касается англо-французских поставок боеприпасов, то они далеко не всегда могли быть использованы для систем вооружения, находящихся у сербов22. 26 октября (8 ноября) 1914 г. в городе Вальево состоялся совет правительства и командования сербской армии под председательством принца-регента Александра Карагеоргиевича23.

Уже 28 октября (10 ноября) он известил Николая II о результатах совещания. Сербской армии опять не хватало боеприпасов и оружия. «Если мы в ближайшее время не получим снарядов для легкой и тяжелой артиллерии, – писал принц, – то разразится неминуемая катастрофа для всей нашей армии, и Сербия испытает разгром более страшный, чем тот, который она перенесла в 1813 г. Я прошу и умоляю Его Величество Императора приказать, чтобы обещанные снаряды были нам высланы без малейшего промедления. По всей вероятности, наша армия не будет даже в течение десяти дней противостоять продвижению неприятеля до Вальева, а с этого момента наступит катастрофа»24.

Принц-регент просил Россию и о помощи действием: отвлекающей диверсией в южной Венгрии или отправкой 50-60-тысячного русского вспомогательного корпуса в Сербию. Положение было столь сложным, что он счел необходимым сообщить еще и о том, что генерал Ж. Мишич и воевода Р. Путник предложили ему «просить мира у Австрии или объявить о прекращении обороны страны за отсутствием снарядов. Кабинет министров готов лучше подать в отставку, чем стать на этот путь. Скупщина соберется через три дня, и она вынесет по этому поводу решение. Я считаю своим долгом довести обо всем этом до сведения Его Величества Императора, дабы он мог судить о положении, в котором мы находимся»25. Это обращение вызвало настоящий переполох и в Петрограде, и в Барановичах. С. Д. Сазонов уже на следующий день известил русского поверенного в делах в Сербии о том, что следующий караван М. М. Веселкина будет отправлен через неделю. Кроме того, призыв о помощи сербской армии был адресован и во Францию26.

Великий князь Николай Николаевич (младший) заявил о немедленной готовности передать 24 орудия и 9500 винтовок с патронами из числа трофеев, взятых у австрийской армии. Франция была готова поставить через Салоники 20 тыс. снарядов немедленно и еще 15 тыс. до середины декабря 1914 г. 30 октября (12 ноября) 1914 г. премьер-министр Румынии

И. Братиану согласился с предложением России немедленно пропустить часть военных грузов в Сербию по железной дороге27. 31 октября (13 ноября) русский военный агент в Сербии сообщал, что в ее армии осталось только по 120 снарядов на полевое орудие. Под давлением австрийцев 1-я и 3-я сербские армии начали отступать28. Русские транспорты с боеприпасами вновь прибыли к союзникам на Дунае 11 (24) ноября 1914 г.29 Всего в эти дни Сербии было отпущено 24 тыс. 75-мм, 6 тыс. 120-мм, 1 тыс. 6-дюймовых, 4 тыс. 80-мм, 1 тыс. 150-мм снарядов русского и австрийского производства30.

Приход русских караванов во многом способствовал победам, которые вскоре одержала сербская армия. Они доставили боеприпасы именно в то время, когда катастрофа казалась неминуемой: в сербской армии появились признаки морального перенапряжения, за которым обычно следует распад; в тылу активизировали подрывную деятельность македонцы, добившиеся почти недельного перерыва в движении по Салоникской железной дороге; под угрозой оказался единственный центр военного производства в Сербии – Крагуевац. 17 (30) ноября 1914 г. сербы вынуждены были оставить Белград, но уже 21 ноября (3 декабря) они в очередной раз перешли в контрнаступление. 2 (15) декабря столица Сербии была освобождена31.

В течение двух недель сербская армия вновь очистила свою территорию от австрийцев. Противник потерял 28 тыс. убитыми, 120 тыс. ранеными, 76 500 пленными32. Общие потери австрийцев на Балканах за 1914 г. составили 7592 офицера и 266 212 нижних чинов33. Ф. Конрад фон Гётцендорф, не имея возможности ослаблять русский фронт, предложил приступить к строительству укреплений от Балатона до Будапешта, чтобы предотвратить угрозу венгерской столице. Австрийское командование явно паниковало, но победоносная сербская армия и сама была истощена и не могла воспользоваться плодами своих побед34. За прошедшую кампанию она потеряла 2110 офицеров, 8074 унтер-офицера и 153 373 нижних чина. Ресурсы Сербии были исчерпаны, для их восстановления требовалось время35.

Теперь эта страна нуждалась не только в боеприпасах. В начале весны 1915 г. Белград обратился к Петрограду с просьбой о присылке «в возможно непродолжительный срок» значительных объемов продовольствия: 4 тыс. вагонов пшеничной муки, 4 тыс. вагонов ячменя, 3,5 тыс. вагонов отрубей, 8 тыс. вагонов сена, 3 тыс. вагонов соломы. 15 (28) апреля 1915 г. император утвердил решение Совета министров от 27 марта (9 апреля): Сербии выделялось 2 млн пудов (2 тыс. вагонов) пшеничной муки, 1 млн пудов (1 тыс. вагонов) ячменя, 1 млн пудов кукурузы, 500 тыс. пудов отрубей – цена продовольственных поставок равнялась 6 млн рублей. Грузы планировалось поставить в Сербию судами экспедиции М. М. Веселкина36.

Положение русской армии в это время было далеко не блестящим. На Юго-Западном фронте с конца 1914 г. назревал кризис. 22 и 23 ноября (5 и 6 декабря) 1914 г. командир 24-го армейского корпуса просил о поддержке командующего 8-й армией, однако А. А. Брусилов не дал ему резервов. Тем не менее наступление корпуса продолжалось. 23 ноября (6 декабря) 48-я дивизия генерал-майора Л. Г Корнилова овладела городом Гуменное – важным центром дорог. Корпус полностью выполнил поставленную перед ним задачу, выйдя в Венгрию, но развитие этого успеха целиком зависело от подкреплений. Их не было, а между тем на следующий день австрийцы перешли в контрнаступление против ослабленных русских сил, фронт которых к тому же был значительно растянут. Возникла угроза окружения 48-й дивизии, однако приказ А. А. Брусилова об отступлении последовал только 27 ноября (10 декабря). В результате отход дивизии происходил в весьма тяжелых условиях, и только блестящее командование Л. Г. Корнилова, который безупречно организовал его, а в решающий момент лично повел в контратаку последний резерв – штабные команды и роту саперов, спасло положение. Время было выиграно, дивизия отошла, сохранив обозы и артиллерию и уведя с собой 2 тыс. пленных37. Тем не менее вторжение в Венгрию через Карпаты не состоялось.

Весьма сложной была обстановка и перед Краковом. Оторвавшиеся от своих тылов русские войска были утомлены, резко возросло сопротивление противника и, как следствие, потери. «Декабрь этого года, – вспоминал командир эскадрона 2-го Рижского драгунского полка, – выдался крайне дождливым, и стояла непролазная грязь, что донельзя измотало конский состав. Бои в районе Кракова шли жестокие. Потери доблестная Российская армия несла очень большие. Каждый день можно было встретить в направлении вокзала г. Тарнува гробы офицеров, увозимые родными для предания земле в России»38. Все это не способствовало активизации действий русских войск на этом направлении. К началу декабря 1914 г. они приближались к Кракову с юга. Кавалерийские разъезды подходили к городу на 8 км.

«За время всех шести месяцев кампании, – писал корреспондент «Таймс», – Краков был центром притяжения для русских. Краков был центром русской проблемы. Пока Краков оставался невзятым, никакое масштабное продвижение ни в сторону Пруссии, ни в сторону Венгрии не было возможно, в то время как шанс достичь Вены был слишком мал для того, чтобы вообще обсуждать его. С Краковом в русских руках изменялась бы вся ситуация»39. Если бы русские войска овладели Краковом, обстановка на фронте резко изменилась бы в пользу России. Краков давал возможность двигаться как в обход Карпат, так и в направлении Силезии. Это понимало и австрийское командование. Используя один из своих лучших, немецких по составу, корпусов – 14-й армейский (12 300 штыков и 128 орудий), опираясь на поддержку 47-й германской дивизии (около 12 тыс. штыков и 36 орудий), Ф. Конрад фон Гётцендорф 1 (14) декабря перешел в наступление. Австрийцы надеялись использовать выдвинутое вперед положение 3-й армии и нанести поражение ее передовым корпусам, однако этот план, несмотря на энергичную поддержку немцев, также не завершился успехом. 3-я армия отошла и, перегруппировавшись, нанесла контрудар по австрийцам. Вскоре все кончилось40.

В середине января 1915 г. генерал-квартирмейстер Ставки Ю. Н. Данилов представил план операций на будущую кампанию, вновь предусматривавший нанесение главного удара по Германии. Он исходил из следующих основных постулатов: 1) армия могла наступать на одном направлении;

2) в сложившейся ситуации признавались выгоды нанесения удара по Австро-Венгрии, так как путь на Будапешт и Вену короче, чем на Берлин (375 верст против 450), и успех здесь мог привести к выступлению на стороне Антанты колеблющихся нейтралов и даже распаду Австро-Венгрии. Однако быстрый успех такого наступления, по мысли генерала, был невозможен, так как операция могла затянуться на несколько месяцев, что в сложившейся ситуации было чрезвычайно опасно.

Ю. Н. Данилов перечислил следующие недостатки австро-венгерского направления: «1) оно бьет по второстепенному противнику; 2) оно невыгодно с точки зрения общих интересов наших союзников, требующих сконцентрированного удара против главнейшего противника – немцев (выделено мной. – А. О.) и

3) сосредоточение в этом операционном направлении значительных сил ведет к ослаблению нашего положения на важнейших путях к центру нашего собственного государства. Углубившись в Австро-Венгрию, мы будем бессильны остановить удар немцев на собственную сторону, каковой удар для них возможен ценою переброски достаточных для сего сил с французского фронта на нашу границу»41. Итак, генерал предлагал свое наступление в Восточную Пруссию для того, чтобы подготовить условия для похода на Берлин через район среднего течения Вислы.

Начать операцию планировалось в конце января 1915 г. (по старому стилю), когда подойдут обученные в тылу резервы и будет достигнут достаточный запас снарядов. Таковым Ю. Н. Данилов считал 432 снаряда на ствол, так как расход в Галицийской битве составил, по его подсчетам, всего 550 снарядов на орудие. Следует отметить, что для овладения Восточной Пруссией генерал-квартирмейстер Ставки не считал необходимым выжидать и полного восстановления боевой готовности всех армий (при некомплекте на момент написания данного доклада в 500 тыс. человек), которое ожидалось в апреле 1915 г. Существующие силы, по его мнению, делали вполне возможными переход русских армий в наступление и захват ими инициативы. Русской 10-й армии следовало оттянуть на себя как можно больше сил противника с левого берега Вислы в Восточную Пруссию, а в случае успеха – привести к овладению этой частью Германии. Помочь ей в этом должна была 12-я армия, которую предстояло еще сформировать. Их действия призваны были облегчить наступление русских войск из района Варшавы на Силезию42.

Предложения Ю. Н. Данилова, за исключением признания невозможности одновременного наступления сразу на Берлин и Вену, были, по сути, простым повторением предвоенных споров с таким же результатом. В противовес этого плану М. В. Алексеев предлагал три варианта направления основных ударов: в стык между германским и австрийским фронтами, по левому берегу Вислы; через Карпаты в Венгрию; через Буковину в Венгрию. Если первое направление могло развиваться как в сторону Германии, так и в сторону Австро-Венгрии, то вторые два имели в качестве цели Будапешт. Эти планы в какой-то степени отражали колебания начальника штаба Юго-Западного фронта, который все же склонялся к австрийскому направлению43.

4 (17) января 1915 г. Николай Николаевич собрал новое совещание в Седлеце. Кроме генерала Ю. Н. Данилова на нем присутствовал только штаб Северо-Западного фронта: сам Н. В. Рузский, начальник штаба В. А. Орановский и генерал-квартирмейстер генерал-майор М. Д. Бонч-Бруевич. Они поддержали идею наступления в Восточную Пруссию. На следующий день Верховный главнокомандующий одобрил и записку Ю. Н. Данилова, и результаты совещания в Седлеце. 7 (20) января генерал Н. И. Иванов издал директиву о наступлении в Карпатах. Его начальник штаба вначале возражал44.

Весьма характерно для М. В. Алексеева, что он не стал активно отстаивать свою точку зрения при принятии решения командованием Юго-Западного фронта, однако наиболее интересно другое. Позже он стал принципиальным сторонником нанесения удара по Австро-Венгрии, слабейшему союзнику Германии, и это произошло уже через девять месяцев после описываемых событий. Колебания Верховного главнокомандующего явно подталкивали и Н. И. Иванова, и поддерживавшего его тогда М. В. Алексеева к наступлению45. Михаил Васильевич понимал, что его предложения о наступлении на левом берегу Вислы не будут поддержаны. Н. И. Иванов аргументировал необходимость наступления в Карпатах появлением здесь немецких пополнений и опасностью деблокады Перемышля. М. В. Алексеев в этой ситуации счел необходимым поддержать своего непосредственного начальника46.

В результате возникла ситуация, когда параллельно существовали два плана наступления: против Германии в Восточной Пруссии и против Австро-Венгрии в Карпатах. Это было характерно для стиля руководства Николая Николаевича (младшего), проявившегося с особенной силой в период между Варшавско-Ивангородской и Лодзинской операциями. Результатом паллиативного решения стали распыление и без того недостаточных сил и полный отказ от предложений М. В. Алексеева, отражавших настроения армии. В начале 1915 г. большинство офицеров Генерального штаба считали, что лучшей стратегией будет наступление на Юго-Западном фронте при обороне на Северо-Западном. Впрочем, это уже было не важно. На наступление, планируемое Н. И. Ивановым, у армии не было ни средств, ни сил. Против немцев были сосредоточены 52 пехотные и 16 кавалерийских дивизий, количественно половина и качественно лучшая половина русской армии47. Всего же на фронте находилось 103,5 ослабленной русской дивизии против 41 германской и 42 австро-венгерских. При этом общий резерв Ставки состоял только из двух корпусов – Гвардейского и 4-го Сибирского, всего 4,5 дивизии48.

Тем временем 15 дивизий 10-й армии должны были своими действиями помочь переходу в наступление 33,5 дивизии 1, 2, 5-й армий, находившимся на левом берегу Вислы. С точки зрения Ю. Н. Данилова, 10-я армия бездействовала, и ее необходимо было вывести из этого состояния49. Между тем эта армия была уже серьезно ослаблена как раз в результате паллиативных решений Ставки. В декабре 1914 г. у Ф. В. Сиверса взяли шесть пехотных дивизий, пять стрелковых бригад и одну кавалерийскую дивизию. В феврале 1915 г. из 10-й армии для укрепления положения Юго-Западного фронта на Карпаты был переброшен 22-й корпус50. 9-10 (22–23) января корпус сдал свои позиции на Северо-Западном фронте другим частям и начал отход в тыл, к железной дороге51. Предполагалось, что это подкрепление поможет 8-й армии, которая пробивалась через Дуклинский перевал в Венгрию, но при отсутствии большого мобильного резерва у Ставки и у генерала Н. В. Рузского эта мера привела лишь к ослаблению армии генерала Ф. В. Сиверса52.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Рассказывает генерал-лейтенант в отставке Владимир Алексеевич БОГДАНОВ (бывший начальник Южного направления Главного оперативного управления Министерства обороны СССР)

Из книги Я начинаю войну! автора Пиков Николай Ильич

Рассказывает генерал-лейтенант в отставке Владимир Алексеевич БОГДАНОВ (бывший начальник Южного направления Главного оперативного управления Министерства обороны СССР) 22 июня 1977 года я был назначен начальником Южного направления. Южное направление — это, так сказать,


16-линейный германский гранатомёт образца 1915 года на вооружении РККА

Из книги Расторгуев и другие автора Карпенко Александр

16-линейный германский гранатомёт образца 1915 года на вооружении РККА Во время первой мировой войны германская армия имела на вооружении 16-линейный гранатомёт образца 1915 года и ружейную гранату для него. Калибр системы – 106 мм. Ствол со стреляющим приспособлением


ГЛАВА ВТОРАЯ. НАПРАВЛЕНИЕ ГЛАВНОГО УДАРА

Из книги Величайший позор Британии. От Дюнкерка до Крита. 1940—1941 автора Гончаров Владислав Львович

ГЛАВА ВТОРАЯ. НАПРАВЛЕНИЕ ГЛАВНОГО УДАРА  Около 1.30 10 мая 1940 года 64 солдата немецкой армии, одетые в голландскую военную форму или в рабочие комбинезоны, под покровом темноты перешли границу на участке между Рурмондом и Маастрихтом, имея задачу захватить мосты через Маас.


Товарищ Сталин раскрывает маневр белоказаков и направление их главного удара

Из книги Возвышение Сталина. Оборона Царицына автора Гончаров Владислав Львович

Товарищ Сталин раскрывает маневр белоказаков и направление их главного удара 6 октября проездом через Камышин в Москву товарищ Сталин посылает тов. Ворошилову телеграмму, в которой с поразительным предвидением предлагает самым тщательным образом организовать оборону


Направление главного удара

Из книги Великая Отечественная. Хотели ли русские войны? автора Солонин Марк Семёнович

Направление главного удара Только августовский (1940 года) документ ставит выбор направления развертывания главных сил Красной армии в зависимость от вероятных планов противника («считая, что основной удар немцев будет направлен к северу от устья р. Сан, необходимо и


Глава 5 Военно-окружная система в конце XIX – начале XX в. и в период русско-японской войны 1904–1905 гг

Из книги История военно-окружной системы в России. 1862–1918 автора Ковалевский Николай Федорович

Глава 5 Военно-окружная система в конце XIX – начале XX в. и в период русско-японской войны


На направлении главного удара

Из книги Все укрепрайоны и оборонительные линии Второй Мировой автора Рунов Валентин Александрович

На направлении главного удара В начале Великой Отечественной войны обстановка особенно напряженно складывалась в полосе Белорусского Особого военного округа (Западного фронта), которым командовал генерал армии Д.Г. Павлов (начальник штаба — генерал-майор В.Е.


Глава 6. УСТАНОВЛЕНИЕ НАПРАВЛЕНИЙ ОСНОВНЫХ УДАРОВ ВЕРМАХТА, В ТОМ ЧИСЛЕ И НАПРАВЛЕНИЯ ГЛАВНОГО УДАРА

Из книги Сталин и разведка накануне войны автора Мартиросян Арсен Беникович

Глава 6. УСТАНОВЛЕНИЕ НАПРАВЛЕНИЙ ОСНОВНЫХ УДАРОВ ВЕРМАХТА, В ТОМ ЧИСЛЕ И НАПРАВЛЕНИЯ ГЛАВНОГО УДАРА ПРОСКРИПТУМВ 2001 году сотрудник пресс-бюро Службы внешней разведки РФ В.Н. Карпов на «круглом столе» в газете «Красная звезда» заявил: «Остались неизвестными … характер


Приложение № 9. СОСТАВ ДЕЙСТВУЮЩЕЙ КАВКАЗСКОЙ АРМИИ В НАЧАЛЕ ДЕКАБРЯ 1914 г.

Из книги Великая война на Кавказском фронте. 1914-1917 гг. автора Масловский Евгений Васильевич

Приложение № 9. СОСТАВ ДЕЙСТВУЮЩЕЙ КАВКАЗСКОЙ АРМИИ В НАЧАЛЕ ДЕКАБРЯ 1914 г. 1 Кавказский арм. корпус:39 пех. дивизия 16 бат. 48 ор.20 пех. дивизия 16 бат. 48 ор.1 Кубанская пласт, бригада 6 бат.2 Кубанская пласт, бригада 6 бат.1 Кавк. отд. горн. арт. див 12 ор.1 Кавказский морт. див 12 гауб.1


ОСЕННЯЯ КАМПАНИЯ 1914 г. И ЗИМНЯЯ КАМПАНИЯ 1914–1915 гг.

Из книги Россия в Первой мировой войне автора Головин Николай Николаевич

ОСЕННЯЯ КАМПАНИЯ 1914 г. И ЗИМНЯЯ КАМПАНИЯ 1914–1915 гг. По окончании периода мобилизации и стратегического развертывания армии железные дороги начали свою не менее сложную и трудную работу по обслуживанию дерущейся на фронте вооруженной силы.Эта работа может быть


ДОНСКИЕ КАЗАКИ В ПОЗИЦИОННЫХ ВОЕННЫХ ОПЕРАЦИЯХ В НАЧАЛЕ 1915 ГОДА

Из книги Донское казачество в войнах начала XX века автора Рыжкова Наталья Васильевна

ДОНСКИЕ КАЗАКИ В ПОЗИЦИОННЫХ ВОЕННЫХ ОПЕРАЦИЯХ В НАЧАЛЕ 1915 ГОДА В ночь на 22 февраля 1915 г. немецкие части внезапно атаковали и отбросили русские полки на левом фланге 5-й русской армии у деревни Домановиче. Сильный удар противника пришелся на стык не только двух русских


«Внутренний фронт» в конце 1914 – начале 1915 г. Политические последствия поражения под Августовом. Начало «дела Мясоедова»

Из книги Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914–1917). 1915 год. Апогей автора Айрапетов Олег Рудольфович

«Внутренний фронт» в конце 1914 – начале 1915 г. Политические последствия поражения под Августовом. Начало «дела Мясоедова» События, происходившие на фронте, не вызывали в России мобилизующего внутреннего чувства опасности. Для ее столиц война по-прежнему была отдаленной.


Германский и австро-венгерский противники в конце 1914 – начале 1915 г. Выбор направления главного удара

Из книги автора

Германский и австро-венгерский противники в конце 1914 – начале 1915 г. Выбор направления главного удара 1 Hoover Institution on War, Revolution and Peace. Fedor Fedorovich Palitsyn. Zapiski generala Palitsyna, 1914–1921. P. 334.2 Пуанкаре Р. На службе Франции. Воспоминания за девять лет. М., 1936. Кн. 1. С. 294–295.3 Бонч-Бруевич М. [Д.]


«Внутренний фронт» в конце 1914 – начале 1915 г. Политические последствия поражения под Августовом. Начало «дела Мясоедова»

Из книги автора

«Внутренний фронт» в конце 1914 – начале 1915 г. Политические последствия поражения под Августовом. Начало «дела Мясоедова» 1 Яхонтов А. Совет министров Российской империи в годы Первой мировой войны. Бумаги А. Н. Яхонтова (записи заседаний и переписка). СПб., 1999. С. 270.2