Третья навигация под бомбами

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Третья навигация под бомбами

Несмотря на то что в январе советским войскам наконец удалось прорвать блокаду, пробив небольшой коридор вдоль южного берега Ладожского озера, и появилась сухопутная связь с Ленинградом, от налаженной трассы через озеро отказываться не стали. Во-первых, построенная вдоль южного берега озера железная дорога обладала низкой пропускной способностью, во-вторых, находилась прямо под носом у противника и постоянно повреждалась артиллерийским огнем и авиацией.

В начале навигации 1943 года Ладожская военная флотилия получила значительные пополнения. Сюда прибыли четыре бронекатера и два тральщика. 13 апреля снова вступил в строй отремонтированный сторожевой корабль «Конструктор». Правда, канонерскую лодку «Шексна» из-за сильного износа пришлось исключить из состава боевых кораблей и переквалифицировать в транспорт. Позднее в июне на Ладогу были доставлены еще и две подводные лодки XII серии («малютки») – М-77 и М-79.

Канонерские лодки прошли модернизацию. Так, на «Бире» установили третье 100-мм орудие, а на «Селемдже» аналогичные изношенные орудия заменили более мощным калибром 130-мм. На «Бурее» и «Норе» устаревшие 76-мм пушки также заменили 130-мм орудиями. Удалось усилить и зенитное вооружение. На большинстве канонерок вместо 45-мм зениток появились скорострельные 37-мм автоматы.

29 марта, расталкивая льдины, по озеру прошли первые транспорты. Однако работала пока лишь малая трасса Кобона – Осиновец, да и то с трудом. 6 апреля был зажат льдами и затонул транспорт «Вилсанди» тоннажем 350 брт, что стало тяжелой потерей. Посему основной объем перевозок пока выполняли вездесущие «немецкие» канонерки. Лишь 22 апреля по большой трассе из Новой Ладоги в Осиновец прошел первый крупный конвой, и с этого момента грузы нескончаемым потоком хлынули в Ленинград и его окрестности[197].

В целях усиления противовоздушной обороны на Ленинградский фронт была переброшена 240-я ИАД полковника Г. В. Зимина, в состав которой входили 156, 630 и 744-й ИАП. Перед ней была поставлена задача – прикрывать от возможных налетов люфтваффе железнодорожные мосты через Волхов, ГЭС имени Ленина, железнодорожные станции Волховстрой-1 и Волховстрой-2, а также объекты ладожской водной трассы. Истребители базировались на аэродромах Валдома, Кипуя и Волхов, причем на последнем разместился и штаб дивизии. В распоряжении 240-й ИАД была одна РЛС РУС-2 «Редут», способная засекать вражеские самолеты на расстоянии до 150 километров. Она располагалась на лесной поляне северо-западнее Волховстроя[198].

Между тем в мае немецкие самолеты-разведчики стали все чаще появляться в окрестностях Ладожского озера, производя аэрофотосъемку железных дорог, мостов, озерных портов и кораблей. При этом нередко самолеты пролетали из Финляндии на юг и возвращались в обратном направлении. Появились также и ночные самолеты-разведчики, применявшие для аэрофотосъемки осветительные бомбы. Все это наводило на мысль, что следует опасаться скорых авиаударов по этим объектам.

Действительно, весна – начало лета 1943 года стали новым звездным часом бомбардировочной авиации люфтваффе. В преддверии предстоящего летнего наступления вермахта все эскадры были пополнены и доведены до штатной численности. В общей сложности на 1 июня у немцев на всех фронтах имелись 2365 бомбардировщиков, в том числе 1224 Ju-88 и 760 Не-111, а также свыше 500 штурмовиков Ju-87D.

Полностью оправившись после Сталинградской катастрофы, германская авиация приостановила деятельность по поддержке сухопутных войск, приступив к широкомасштабным стратегическим налетам на русские тыловые объекты. Наиболее массированным ударам подвергались железнодорожные узлы и перегоны, причем на всем протяжении фронта.

Не стала исключением и Ладога. Однако к началу июня число бомбардировщиков, которые можно было использовать для ударов по кораблям и портам, несколько сократилось. Сначала в конце марта в Орел улетела III./StG1, в апреле для отдыха и пополнения в Германию была отозвана II./KG53, а потом в конце мая в Брянск перебросили и III./KG1. В итоге к началу июня в 1-м воздушном флоте остались только одни «Хейнкели» из эскадры «Легион Кондор»: на аэродроме Плескау-Зюд – 35 He-111H-11 и H-16 из III./KG53, а на аэродроме Коровье Село – 6 He-111H-6/H-14 из штабной эскадрильи и 36 He-111H-16 из I./KG53.

Правда, в мае из Германии на аэродром Плескау-Зюд в качестве своеобразной компенсации прибыла учебно-боевая авиагруппа II./KG101 оберста Альберта Бёма, вооруженная пикирующими бомбардировщиками Ju-88A. В ее составе имелись лишь две эскадрильи, а третья была сформирована уже в Пскове. Большинство экипажей еще не имели никакого боевого опыта.

Прикрывать бомбардировщики в случае надобности должны были 35 FW-190A-4/A-5 и 3 Bf-109G-2 из I./JG54, а также 36 Bf-109G-2/G-4 и 18 FW-190A-4/A-5 из II./JG54. Они по-прежнему действовали из давно обжитых Красногвардейска и Сиверской, а также с аэродрома Рельбицы, расположенного приблизительно в 40 километрах юго-западнее города Луга.

В конце мая командир KG53 майор Покрандт получил приказ силами своей эскадры разрушить русские порты на берегу Ладожского озера, а также железнодорожные станции и узлы, через которые осуществлялось снабжение Ленинграда и Ленинградского фронта.

Днем 24 мая мрачные берега озера наполнились гулом авиационных моторов. Большая группа «Хейнкелей» в сопровождении «Фокке-Вульфов» приближалась к Осиновцу. Несмотря на сильный заградительный огонь пушек 95-го ОЗАД, самолеты упорно шли на цель и волнами атаковали ее. Прямыми попаданиями бомб были разрушены продовольственный склад и нефтехранилище. Огромный столб черного дыма поднялся высоко над западным берегом озера. При этом погиб начальник Осиновецкого порта капитан 1-го ранга М. А. Нефедов. Правда, смерть его была нелепой. Он руководил тушением пожара на складе, когда неподалеку упала фугасная бомба. Она не взорвалась, но отброшенный при ее ударе о грунт прибрежный камень попал Нефедову прямо в голову[199].

В ночь на 25 мая 58 He-111H из I. и III./KG53 нанесли удар по топливным складам в порту Морье, а также по причалам в гаванях Осиновца, Гольсмана и Новой. Первыми над западным берегом озера появились самолеты-цельфиндеры, которые, сбросив осветительные ракеты, подсветили цели для летевшей позади основной группы. По воспоминаниям очевидцев, на берегу стало светло как днем. В то же время с юга уже слышался гул подходящей армады примерно из 70 бомбардировщиков.

Хотя, по советским данным, 15–20 процентов сброшенных бомб не взорвались, портовые сооружения получили сильные повреждения. Так, в Осиновце полностью сгорели два продовольственных склада и был поврежден волнорез.

Некоторые осветительные ракеты, опускавшиеся на парашютах, не сработали и в разных местах опустились в озеро. И наблюдатели приняли их за мины. Часть авиабомб разорвалась на позициях 95-го ОЗАД, было разбито одно 45-мм орудие, имелись потери и среди личного состава. Огонь по самолетам вела также 5-я отдельная железнодорожная батарея под командованием старшего лейтенанта П.И. Гагарина. При этом зенитчики заявили о трех сбитых «стервятниках», и еще на один самолет претендовали комендоры канонерской лодки «Лахта»[200]. Однако в действительности все «Хейнкели» благополучно вернулись на свои аэродромы[201].

Ранним утром 25 мая из облаков над Осиновцем внезапно выскочили два Bf-109 и начали пикировать на причалы. Грузчики и матросы судов бросились на землю, ожидая взрывов, но, пройдя с ревом над портом, самолеты удалились. Видимо, их целью было лишь зафиксировать результаты ночного налета.

Вечером того же дня 30 He-111H из KG53 совершили третий подряд налет на Осиновец. База получила новые разрушения, и, хотя зенитчики 95-го ОЗАД заявили, что сбили ведущий самолет, это опять не подтверждается имеющимися данными противоположной стороны. Затем в полночь по порту отбомбилась еще одна мелкая группа «Хейнкелей».

В общем, на Ладоге, как и на Балтике, также с удивительным сходством повторялся сценарий годичной давности. Причем первые массированные налеты на порты почти совпали, как по числу самолетов, так и по датам. Однако если в 1942 году все ограничилось тремя авиаударами, то теперь дело приняло длительный оборот.

В 20:40 26 мая около тридцати «Хейнкелей» под прикрытием 18 «Фокке-Вульфов» из JG54 нанесли новый удар по Морью и Осиновцу, сбросив свыше 170 бомб всех калибров. В итоге в портах имелось много убитых и раненых, на станции Морье были уничтожены железнодорожные пути и здание почты. В Осиновце были разрушены пирсы, повреждены земснаряд «Свирь-2» и два катера, а еще один катер затонул от прямых попаданий. На берегу взорвались три вагона с боеприпасами и возникли многочисленные пожары. Часть бомб снова упала на позиции 95-го ОЗАД, уничтожив два орудия.

Со своей стороны зенитчики утверждали о том, что ими был сбит один бомбардировщик. На перехват бомбардировщиков по тревоге также взлетели восемь МиГ-3 и четыре И-16 из Ладожской авиагруппы. Однако все вылеты закончились безрезультатно, и в 21:46 последний истребитель приземлился на аэродроме.

В тот день действительно был потерян один He-111H унтер-офицера Зигфрида Томаса из 9-й эскадрильи KG53, при этом он, по немецким данным, числится сбитым истребителем. Все четыре члена его экипажа погибли. Зенитным же огнем был подбит FW-190A-5 WNr.1501185 из 6-й эскадрильи JG54, который совершил вынужденную посадку около Осиновца. О дальнейшей судьбе его пилота – лейтенанта Вернера Лохманна – ничего не было известно, и он был объявлен пропавшим без вести[202].

В ночь на 27 мая и весь следующий день группы Не-111 атаковали Новую Ладогу, Осиновец, Кобону, Леднево, Шлиссельбург, Морозово, Морье, Кареджскую косу и даже остров Сухо. В Новой Ладоге была разрушена судоремонтная мастерская, а в Кобоне разрушен склад тыла Ленинградского фронта.

Вечером 27 мая около 30 «Хейнкелей» под прикрытием 10 FW-190A и Bf-109G снова совершили налет на Новую Ладогу, сбросив на нее около 200 фугасных и тяжелых зажигательных бомб. В итоге в городе было разрушено множество зданий, огонь охватил целые кварталы. В порту были разрушены причалы и поврежден катер МО-206.

На сей раз зенитчики 11-го ОЗАД заявили о четырех сбитых самолетах, еще на два претендовали моряки канонерок «Бира» и «Бурея». Характерно, что, по советским данным, в течение суток истребители 11-го ИАП произвели 32 самолето-вылета «для прикрытия Новой Ладоги и Кобоны», но «встреч с самолетами противника не имели»[203]. Где они при этом летали и кого прикрывали, история умалчивает.

Согласно имеющимся данным, в тот день KG53 «Легион Кондор» потеряла два He-111H. Первый принадлежал 7-й эскадрилье, и его пилотировал командир III./KG53 майор Хуберт Мёнх. Второй бомбардировщик, унтер-офицера Карла Кестрела, был из 2-й эскадрильи. О судьбе обоих экипажей ничего не было известно, и все летчики были объявлены пропавшими без вести.

Командир 7-й эскадрильи KG53 обер-лейтенант Эрнст Эбелинг позднее рассказывал: «В одном из вылетов мы недосчитались майора Мёнха. Ни один из экипажей не видел воздушного боя или взрыва от прямого попадания. Лишь в 1955 г. мы узнали от его штурмана, гауптмана Фолксена, что их самолет был подожжен истребителями. Майор Мёнх, который не хотел оказаться в русском плену, отказался покидать самолет, но тем не менее предоставил эту возможность своему экипажу. Но выпрыгнуть на парашюте удалось только Фолксену. Вскоре после того, как раскрылся купол, он увидел, что самолет взорвался. В ходе многодневных пеших переходов по ночам он пытался достигнуть позиций своих войск, однако все же был замечен русскими солдатами. Он провел в плену до 1955 г., пережив много испытаний. До тех пор его жена с пятью детьми жила в неизвестности в Галле, также оккупированном русскими»[204].

Затем в ночь на 28 мая последовал очередной мощный удар по Новой Ладоге, Кобоне и Морью. В результате порты получили новые разрушения, в частности, в Кобоне были разбиты железнодорожные пути, линии электропередачи и бензохранилище. Наперехват вылетели истребители 11-го ИАП. На сей раз командир 2-й эскадрильи капитан А.А. Трошин заявил об атаке двух «Хейнкелей-111», причем обоих он якобы «завалил». Однако, согласно данным люфтваффе, в тот день не было потеряно ни одного бомбардировщика этого типа.

Налеты продолжались с неослабевающей силой. В 14:37 30 мая 40 He-111H из I. и III./KG53 «Легион Кондор» под прикрытием 11 FW-190A из эскадры «Грюнхерц» совершили новый массированный налет на Кобону. В результате были снова разрушены железнодорожные пути, а также дебаркадер и все склады тыла Ленинградского фронта.

Затем вечером 25 «Хейнкелей» атаковали Морье и Осиновец, обрушив на них около 300 фугасных и зажигательных бомб. В Осиновце был поврежден понтон и полностью разрушен химический склад, а в порту потоплен мотобот № 122. В Морье взрывы разрушили все подъездные железнодорожные пути и мазутный трубопровод, повредили сторожевой катер КМ-42. Зенитные батареи вели сильный заградительный огонь и заявили об уничтожении трех самолетов[205].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.