ЛИЧНЫЙ ВРАГ ФРАНЦУЗСКОГО ИМПЕРАТОРА

ЛИЧНЫЙ ВРАГ ФРАНЦУЗСКОГО ИМПЕРАТОРА

Весной 1814 года русские войска, пройдя с кровопролитными боями всю Европу, подошли к стенам Парижа. Исход кампании, а вместе с ней и всей эпохи Наполеоновских войн, был предрешён, хотя сам французский император этого ещё не понимал. Во главе главной армии Наполеон действовал далеко в тылу союзнических войск. Оборону Парижа он поручил маршалу Мармону. В войсках французских царило уныние, парижане пребывали в панике. Стотысячная русско-прусская армия широким кольцом охватывала город.

Император Александр Первый, шпоря коня, подскакал к осматривавшему местность генералу Михаилу Орлову, назначенному командовать штурмом французской столицы.

— Лишённый лучших своих защитников и вождя, город не в силах нам долго противостоять! — сказал Александр генералу. — А посему во избежание напрасной крови вы, Михаил Фёдорович, прекращайте бой всякий раз, когда появится надежда на мирный исход!

— Слушаюсь, ваше величество! — приложил руку к треуголке бравый генерал. — А сейчас мы начинаем!

Ударили первые залпы орудий. Над колоннами русской пехоты взлетели ввысь полковые знамёна. Сражение за Париж началось…

30 марта в пять часов пополудни, не выдержав натиска русских войск, маршал Мармон сдался на капитуляцию. Наполеон узнал о сдаче Парижа, находясь с войсками в Фонтенбло. Новость поразила его. Некоторое время император подавленно молчал.

— Несчастный Мармон не представляет, что его ждёт! — промолвил, наконец, Наполеон бывшему рядом генералу Коленкуру. — Имя его навеки опозорено в истории, ведь он уже второй раз пытается уничтожить меня!

— Когда же был первый раз, сир? — удивился Коленкур. — Неужели Огюст участвовал в каким-то заговоре?

Наполеон тяжело поднял глаза на своего генерал-адъютанта.

— Это было восемь лет назад в Спалато! — чуть помедлив, покачал он головой. — Уже тогда мне был дан знак свыше, что этот негодяй погубит меня руками русских! Мармон никогда не имел ни мужества, ни чести! Увы, я тогда не придал случившемуся должного значения! Я слишком долго верил изменнику!

На сей раз Коленкур промолчал. Больше расспрашивать императора он не решился.

…Уже был сдан Париж, а император Франции подписал манифест о своём отречении. Русские пушки стояли на вершинах Монмартра, а на Елисейских полях стояли бивуаком донские казаки. В те дни маршал Мармон внезапно поинтересовался у коменданта главной квартиры русской армии генерал-майора Ставракова.

— Не могли бы вы, женераль, узнать о судьбе некоего Скаловского, который служил в вашем флоте в кампанию 1806 года на Средиземном море!

Скрыв недоумение, Ставраков утвердительно кивнул:

— Я постараюсь!

Спустя пару недель он сообщил маршалу, что капитан-лейтенант Скаловский жив и здоров. Он по-прежнему служит на Черноморском флоте, где командует каким-то судном.

Выслушав Ставракова и молча кивнув, Мармон ушёл. А комендант главной квартиры ещё долго недоумевал, зачем французскому маршалу понадобилось интересоваться судьбой заурядного морского офицера. Однако ещё более поразился Семён Христофорович Ставраков, когда его известили, что судьбой Скаловского интересуется и свергнутый французский император.

— Видимо, и вправду много дел понаделал этот морячок в своё время, коли его сам Наполеон позабыть не может! — поделился своими мыслями генерал-майор в разговоре с друзьями. — Не каждому даже из генералов наших выпадает честь числиться в личных врагах французского императора!